За тридцать лет своей журналистской деятельности мне приходилось встречаться со многими известными людьми, как в республике, так  у нас в стране, а также  во всем мире. Это политики, герои СССР, России, артисты, врачи, художники и спортсмены. Я брал у них  интервью для своей газеты и делал передачи  на телевидении. Мне приходилось также рассказывать на страницах нашей газеты и в телепередачах о людях, казалось бы, ничем не приметных. Это были простые труженики, лучшие годы жизни которых прошли на совхозных полях, на заводах и фабриках. Да, они трудились на совесть, их фотографии занимали достойное место на досках почёта совхозов и колхозов, а также на доске почёта в городе Хасавюрт, напротив райкома и горкома партии. Многих из них сегодня нет в живых. Я говорю о чеченских женщинах, кому сегодня за девяносто и более лет. Всех их связывала одна трагедия, общая для всего чеченского народа - это депортация февраля 1944 года. Сегодня я хочу рассказать ещё об одной из них. В семье супругов Исмаила и Ирайбат Сайдулаевых из села Акташ-аух  Хасавюртовского района в 1930 году родилась дочь, которой  дали имя - Ирайнат (созвучное с именем матери). Девочка росла на радость родителям  смышлёной и трудолюбивой. Время шло и в семье родились ещё трое мальчиков. Исхьак, Исраил и Исламди. Казалось бы, ничего не предвещало беды. 
«В начале 1943 года заболела мама и уже в июле её не стало.  А через полгода, в феврале месяце в наше село начали прибывать военные. Они поселились в сельском клубе, мечети и в школе. Также жили и в домах сельчан, где были  свободные комнаты. Люди, говорили, что они якобы приехали на учения в горной местности. А рано утром 23 февраля 1944 года всех мужчин, в том числе и нашего отца, погнали во двор школы. К нам в дом тоже заглянули и через переводчика сказали, чтобы мы оделись по теплее, собрали самое необходимое из еды и вышли на улицу. Мне было около 14 лет, братишкам, старшему Исхьаку было около 8-ми лет, Исраилу – 6 и самому младшему Исламди – 1,5 года» - рассказывает  Ирайнат. «Когда я выходила держа в руках маленького братишку и держа за руку двух остальных, у дома стоял солдат. Он быстро забежал в комнату и вынес большой мамин платок и передал мне. Мы подошли к стоявшим неподалёку  в ожидании машин сельчанам. Стоя здесь мы увидели, как со стороны Дылыма на повозках под гармошку, с  песнями и портретами Сталина, в село заезжали алмакцы. На вокзале в г. Хасавюрт  я увидела отца. Его и несколько мужчин на вокзал привезли на другой машине. Через некоторое время прибыл  состав, и нас  посадили в вагоны  скотовозки. Не помню точно, сколько дней мы ехали, но больше десяти дней. Хорошо помню, что в вагоне было холодно и  плакали мои братишки. Помню постоянный голод. Отец, как мог  подбадривал  меня. Но сидеть с нами, успокаивать  и  ласкать  маленьких он не мог. Потому что в вагоне были мужчины по старше  отца, а у чеченцев не принято это делать прилюдно.  Зная, что у нас нет мамы, к нам временами подходили женщины, интересовались состоянием моих братишек. Наконец поезд остановился на каком-то чистом поле, где стояли в ожидании нашего состава  машины и повозки. Меня с братишками посадили в одну из машин. Но отца почему-то посадили в другую.  Я попыталась  объяснить, что мой отец в другой машине и, что мне надо тоже туда. Солдат, через одного дядьку, знавшего русский язык, дал мне понять, что все, кто здесь сошёл с поезда едут в одно место. Но нас повезли и высадили совсем в другом месте. Это был заброшенный сарай. Водитель сказал, что приедет за нами и уехал обратно.  Было холодно я с братишками зашла в сарай, где пахло навозом. Мы подошли в один из углов, где меньше продувало.  Там я села прислонившись к стене а братишки легли с обеих сторон положив головы мне на колени. Нам очень пригодился большой мамин платок, который нам дал солдат. Я им накрыла братишек. Так прошло около недели, или больше. Мы ели кукурузные лепёшки с сыром. А воды по близости небыло, и я набирала в бидон снег, накрывала его платком и он таял, эту воду мы и пили. Однажды к нам в сарай заглянул дядька. Он сказал, что второй раз сюда заглядывает и видит нас спящими на полу. Видно пожалел нас, принёс со своей повозки старое одеяло и немного соломы и сказал – Сегодня хоть поспите в мягкой «постели»…и уехал. Съестные запасы наши закончились, и я стала  выходить на дорогу в надежде встретить кого-то из людей, чтобы спросить, как добраться до ближайшего села.В один из дней верхом на осле мимо проезжал мужик из нашего села. Он показал  мне, в какую сторону нам идти. Даже не спросив, чья я, нуждаюсь ли  в помощи, он поскакал в том же направлении. И мы вчетвером, тоже поплелись в  ту же сторону.  Младший из братишек  Исламди видно простудился, он кашлял, я его несла на руках,  было видно, что у него был жар. По дороге я случайно увидела рассыпанную кукурузу. Я аккуратно собрала его до последнего зёрнышка. И мы прожёвывая  поели ее. Маленькому тоже я прожевала и дала поесть. Это придало нам немного силы. В такие минуты, мне  всегда вспоминался наш дом. Где вдоволь было в амбарах кукурузы и муки. Были две коровы и овцы. Всё это досталось тем, кто заселился в наши дома. Через час,  мы уже дошли на окраину какого-то села, где стояли люди. К нам подошёл мужчина в военной форме, который спросил нас через переводчика, откуда мы и куда идём. Мы рассказали про весь наш путь. Он спросил, когда мы ели в последний раз. Я ответила, что час назад мы нашли на дороге рассыпанную кукурузу, ее и съели. Увидев, что при нас нет никаких сумок, узелков, он дал команду этому же переводчику отвезти нас к находящемуся неподалёку складу. В надежде, на то, что мы там найдём среди прочих вещей и наш узелок с кукурузной мукой и сушёным мясом. Там было много вещей.  Всё это на повозках было перевезено со стоянки нашего поезда. Я нашла узелок похожий на наш  и забрала его. Потом, мы поднялись на какое-то возвышенное место, где у костра стояли люди. От костра шёл такой вкусный запах, который я никогда не забуду. Мы были очень голодные и обессиленные, нас посадили поближе у костра, дали в большой тарелке кукурузную кашу. Мы вчетвером стали есть из этой тарелки. Правда, я в начале, покормила Исламди, который и съел то всего пару ложек. Неподалёку виднелось село, и я долго всматривалась туда. Вдруг я увидела человека идущего в нашу сторону. Его папаха и походка мне были на столько знакомы, что я не раздумывая побежала навстречу к нему. Это был мой отец, которого я так ждала. Я обняла его, плакала , не могла сказать ни слова. Отец обнял меня одной рукой, другой же, незаметно смахнул набежавшую по щеке слезу, спросил меня: - Где остальные? Я рукой показала на высокую горку. По дороге в село отец мне рассказал, что его поселили в одном доме с дядей отца(по матери). И добавил: - Мы, конечно, будем жить в другом доме. 
Я поняла, ему, как строго чтившему традиции и адаты вайнахов, просто было неудобно появиться, да и жить с детьми рядом в одном дворе с дядей своего отца. Узнав, о том, что отец нашёл свою семью, ему с лесхоза, куда он успел устроиться на работу, дали отдельный дом. «Там раньше жил один русский, он переехал в другое место» - сказал нам высокий и худощавый дядька, который проводил нас до этого дома. Тут мы и стали жить. Летом уже все стали строиться. Построили и мы свой дом.  В свою очередь и я стала ходить на работу. Ходила на прополку в поле, также собирали зелёные ореховые листья и ореховую кожуру для йода. Отцу в лесхозе выделили  для посадки семенную картошку. Посадили, я ухаживала и за ней. Аллах смилостивился над нами и в этом году мы получили очень хороший урожай. Так и текла жизнь на чужбине. Конечно, мы тосковали по родине и отчему дому».-Деци, а как определилась жизнь у ваших  братьев?
-Младший брат  Исламди долго болел и умер рано. Он похоронен там же в Киргизии. Двое остальных вернулись из депортации в Дагестан. Обзавелись своими семьями. Сегодня никого из них нет в живых, а я вот живу,- говорит Ирайнат, вытирая краешком  платка слёзы, словно виня себя в чём-то.  Я перевожу тему и задаю ей другой вопрос:
-Деци(обращение к пожилым), а когда вы вышли замуж?
-Надо отметить, жили мы в Киргизии у самой границы с Узбекистаном.  А замуж я вышла тоже в Киргизии. Мне не было и полных 16 лет, когда меня сосватали. 
Нет ничего удивительного в том, что молодому красавцу  Осману  Ахмедовичу  Делиеву приглянулась красивая, серьёзная и очень  работящая Ирайнат.  Сам Осман Делиев ещё там окончил финансовый техникум и занимал  хорошую  должность. Да и дома окончил институт, долгое время руководил финотделом Хасавюртовского райисполкома. Являлся депутатом районного Собрания. Его сердце перестало биться в 1988 году.
Ирайнат,  по возвращении в Дагестан устроилась на работу в Хасавюртовский паркетный завод, где проработала более 10 лет. От куда перешла работать по ближе к дому, в детский садик нянечкой. Где и работала 11 лет до ухода на пенсию в 1983 году.
Супруги Осман и Ирайнат  Делиевы вырастили и воспитали 4-х сыновей и двух дочерей. К сожалению, двоих из них нет в живых. Дочь Зура,  умерла по болезни, сын Хизри с супругой погибли 30 лет назад в автокатастрофе. У обоих остались дети. Назир с семьёй живёт в г. Хасавюрт. Ильяс со своей семьёй проживает в Европе.  А младший Али, живёт  в одном дворе с мамой. В день моего приезда в этом дворе было тихо. Но праздничные и в дни событий, здесь бывает очень шумно. Приезжают внуки и внучки. А их у Ирайнат целых двадцать. 
Мы знаем из книг и благодаря социальным сетям много женщин с трагической судьбой. Это Марина Цветаева, Айседора  Дункан, Валентина Караваева и.т.д. Их много, и о них знают многие. О них пишут в книгах, снимают  фильмы.
Я внимательно смотрел на Ирайнат, прошедшую  через столько страданий и муки. Я не увидел в её взгляде и в словах ни капельки зла. Она ни словом не обмолвилась о тех нелюдях сотворивших  над целым народом такой страшный геноцид. Она вспоминала и рассказывала, слёзы шли из глаз. Но её доброе сердце, так и оставалось добрым. Оно не зачерствело. Словно, всю трагедию выпавшую на её долю, она как бы отложила куда-то в долгий ящик. Потому что, жить с таким грузом, должно быть очень тяжело.
Моё же сердце, обливалось кровью. Я не мог смириться. Мне казалось, что всё произошедшее воспринято как само собой разумеешееся. Потому и восставал мой разум. 
Кто-то сказал: «Каким бы выдающимся умом не обладал человек, сколько бы всяких умных книг  он не прочёл и какое бы образование не имел, он никогда не сможет полностью понять страдающего человека, если сам не испытал в жизни хотя бы приблизительно похожие чувства. Потому что страдания обладают таким обилием тяжёлых душевных ощущений, что одним только умом их не объяснить. Нужно побывать в шкуре страдающего человека, чтобы иметь полное представление об этом чувстве». 
Нам не обязательны киношные и книжные герои произведений, которых нам показывают. Нам есть на кого равняться. И чьим мужеством и стойкостью восхищаться. Они среди нас. Правда, осталось их ни так уж и много.
Я хочу пожелать Ирайнат бодрости духа, и чтобы ещё долгие годы, она радовала своим присутствием своих детей, внуков и всех нас.